Loading...

Для просмотра всех материалов на сайте Вам необходимо зарегистрироваться.


Рассказы / 14.03.2020 / 1814

Райское место

Николай Мохов, автор с Тёмной Стороны Бизнеса

Вдали яхты, ближе к берегу рассекали море на водных лыжах и мотоциклах туристы. На мелководье плескались дети, которых можно было рассмотреть из беленького домика на склоне. До домика доносился смех отдыхающих, визги детей и рокот двигателей. Недвижимость в этом районе немудряще назвали «Райское место». И в этом райском месте немолодая пара обсуждала планы на день:

— И куда сегодня?

— Поедем купаться?

Валя сонно посмотрел на Полину. Задержал взгляд. Присмотрелся внимательно. На её коже проступали морщинки... Раньше он их не замечал. Он помнил её ещё девочкой, которую позвал на свидание.

— Нет, — ответила она тогда.

Валя был наглецом. Отказом не сбить. У него была мощная машина — белая Тойота Марк II — такие в народе прозвали «Морковник». На «Морковнике» он встал напротив офисного здания, где работала Полина. И, увидев её на выходе, решительно подошёл:

— Я не уйду отсюда без тебя, — он говорил уверенно. Смотрел с вызовом в её карие глаза.

Он хотел построить свой рай и ему хотелось, чтобы в этом райском саду жили его дети.

— Уходи. Я не понимаю — зачем ты сюда приехал?

— Я приехал за тобой! И без тебя не уеду. И если ты со мной не пойдёшь на свидание, то я буду приходить к сюда каждый день.

Офис превратился в крепость. Валя вёл осаду. А Полине досталась роль принцессы. Через неделю она сдалась. Потом в постели говорила:

— Ты мне так вначале не понравился...

Он слушал её откровения с удовольствием. Высокий, в больших смешных очках с толстенными линзами... Он никому не нравился. Но Валя знал — если чего-то захочет — не откажут. Однажды будущие партнеры по бизнесу — крупная сеть магазинов — не хотели брать его товар. Точнее они хотели слишком высокую плату за то, чтобы он встал на полку. У начинающего дельца не было столько денег. И тогда парень взял огромный красный мешок, нарядился дедом Морозом — а все происходило в середине лета — и пришёл в головной офис сети магазинов. Пришёл к владельцу сетки. И уселся у него в приемной.

Секретарши офисные не знали — чего с ним делать? Как бы его вежливо выгнать? Потом сдались и перестали обращать внимание. Пока не появился владелец сети — мужчина-колобок — толстый и веселый:

— Новый год в середине июня?! Оригинально! Ты кто такой?

— Я хочу работать с вами. А ваши менеджеры хотят за это взятку. У меня нет денег на взятку...

— А в мешке у тебя чего? Бомба?

— Нет. В мешке мой товар и бутылка текилы из Мексики.

— Ну, заходи...

Вале нравилось, когда ситуация подчинялась его воле. И то, что в нем не видели угрозы и силы — на руку. Мало кто мог разглядеть акулу капитализма в мужчине, который порой говорит невнятно, а с незнакомыми людьми может даже покраснеть от собственной неловкости в словах и движениях…

— Полина, что ты в нём нашла? — спрашивали подружки перед свадьбой.

— Я за ним, как за каменной стеной. Он может решить любую проблему.

Конечно у Полины возникали романы на стороне. Просто, чтобы развеять скуку, почувствовать остроту жизни. Испытать это сладкое чувство, когда нарушаешь запрет. В детстве мама хранила конфеты на Новый год. Их нельзя было есть до праздника. Полина находила и съедала парочку. Не потому что ей так уж хотелось сладкого, а потому что было приятно иметь свою тайну. Знать, что она может... В шесть лет её заводила кража конфет. В тридцать — измена.

Но ни с одним любовником она связь не поддерживала долго. Сладость обмана улетучивалась быстро. Стоило Поле начать сравнивать очередного ухажера с мужем. Ухажеры могли быть богаче, моложе... Но у них не было этой стальной несгибаемой воли. Воли, которой буквально был наполнен Валя. И когда он хватал своими длинными пальцами её за шею, когда он гладил её по спине... Она чувствовала электрические разряды его воли и ей хотелось сказать... Да и она говорила:

— Возьми меня...

Она прогибалась, выпячивала попу...

Ветерок с моря поиграл с занавесками в спальне и словно сдул старые воспоминания. В жаркие дни обычно все включали на полную мощь кондиционеры, но Вале нравилось чувствовать морской воздух.

— Дети не звонили? — спросил он Полю.

— Нет, может ты наберешь Косте?

— Не буду… Сам нарисуется, когда деньги закончатся.

Костя — первенец и большое разочарование в жизни Вали. Наследник пошёл не в отца. Яблоко упало очень далеко от яблони. Валя был бойцом. Костя же легко шёл на поводу у окружения. В Москве сын влился в тусовку золотой молодежи. Подростки носили с собой котлеты денег и тратили все на шмотки.

— Лучше бы он хулиганил, — сказал Валя. Они долго обсуждали выходки сына с Полиной.

— Костя ничего не хочет, — плакалась Поля своей маме.

В конце концов ребёнка отправили в Англию. Выдали ему ограниченный бюджет. Надеялись, что суровые финансовые обстоятельства заставят его биться за жизнь. Ничего не вышло. Костя записался в философы и теперь ещё вёл канал на ютьюбе о истории средних веков. Последний их разговор закончился скандалом:

— Чего ты будешь делать? — спрашивал Валя.

— Я буду медиевистом.

— Ты будешь нахлебником. Вот скажи: чем ты занимаешься?

— Я изучаю историю средних веков... И ты мне очень напоминаешь Генриха VIII.

— Не знаю никакого Генриха... Я думал, что ты будешь моим наследником. Я думал, что ты займёшься бизнесом.

— У Генриха тоже с наследниками не задалось...

— Ты понимаешь, что мужчина должен зарабатывать деньги. Как ты... Тебе понравится девушка, а что ты ей предложишь? Ты же о ней позаботиться не сможешь.

— Не все измеряется деньгами.

— Ага, расскажи об этом своей королеве...

Споры ничем не заканчивались. Иногда Костя просил денег. Он звонил не отцу, он звонил матери. Поля знала, что сын хочет делать научную карьеру и всячески его поддерживала. Но тайно. Мужу перечить не хотела. Не потому что боялась, а потому что считала это бессмысленным.

У Вали были надежды на дочку. Александра девочка активная и своенравная… И именно поэтому держалась от семьи как можно дальше. Она уехала на своё восемнадцатилетие в Австралию.

— Я хочу понять — что мне делать дальше? Знаешь, в Европе популярно после учебы в школе путешествовать.

Валя махнул рукой. Он любил дочку, высылал ей стабильно ежемесячное пособие и даже выслушивал рассказы о стране, к которой не питал никакого интереса.

— Тут такое солнце... Я же в первый день не намазалась кремом и вся сгорела... Поднялась температура... Думала умру... Мне Джеймс помог. Он знаешь какой заботливый.

Валя рассматривал в экране компьютера потомка англичан в нелепой зелёной майке и старался злость свою превратить в улыбку. Чужим людям он хвалился детьми. Какие они умные, замечательные, знают столько языков... Но дети были его провалом. Эту ситуацию он не мог подчинить себе и своей воле.

— Я ничего не могу с ними поделать...

Когда Валя это понял, он заплакал. Полвека назад у него была мечта. Мальчик из бедной семьи намеревался поплатиться с судьбой за все обиды. Он хотел создать свой род. Он хотел построить большой дом — родовое поместье. Он хотел, чтобы его бизнес и его дело продолжали потомки, а он бы потом нянчился с внуками. Он хотел построить свой рай и ему хотелось, чтобы в этом райском саду жили его дети.

Кто же знал, что у детей будут свои представления о рае? Он помнил из школьной программы, как учительница цитировала то ли Толстого, то ли Достоевского:

— Несчастье у всех различается, а счастье выглядит одинаково.

Враньё, как и вся эта литература. Несчастье выглядит одинаково: нищета и болезни. А вот счастье... Дети надломили его волю. Не стало смысла держаться и за свою компанию. Бизнес продал быстро, как только выслушал предложение отставного генерала. Впрочем, генерал любил шутить, что бывших в их профессии не бывает.

Все знали о характере Вали — за своё детище бьётся до конца. И именно поэтому продажа фирмы стала шоком для рынка. В деловых изданиях печатали сплетни: на Валентина надавили, это не продажа — это рейдерский захват со стороны госчиновников... Валя и раньше не верил всем этим газетам.

— Что может нищий журналист понимать про бизнес? — говорил он, отказывая в интервью.

Удивительно было другое: знакомые читали и обсуждали глупые слухи. Поверили, что его нагнули силовики. Он пытался разубедить, но друзья хоть и кивали, чувствовалось — не верят.

— Давай уедем в тёплую страну. Поживем у моря, — Поля давно уговаривала. И Валя подчинился ей. В конце концов, в Москве ничего не держало, всё только раздражало. И больше всего раздражали люди. Пустые и безвольные...

— Поедем купаться? — переспросила Поля. Валя давно не носил очки. Зрение поправил ещё в нулевых. Однако осталась привычка щуриться. И он, сощурившись, посмотрел на Полю. Надо же... Он жил с ней столько лет. И когда смотрел, хитрый мозг подставлял образ той девчушки, которую он добивался, лихо разъезжая на своём «Морковнике».

А сейчас увидел перед собой не девушку. Он увидел незнакомую неприятную немолодую женщину. Она боролась с морщинами, зубы её искусственные вставлены в штатах, грудь подтянута хирургами в Швейцарии. Но руки и шея выдавали возраст старой обманщицы.

— Ты езжай... А я хочу сегодня в кафе вечером посидеть.

— С кем ты там встречаешься?

— Да просто... Там человек интересный...

— Любовница?

— Не говори глупостей, — Валя с трудом сдерживал раздражение, пока жена собиралась.

Наконец внизу хлопнула дверь — Поля отправилась валяться на пляже под солнцем. Валя же лежал. Он не дремал и не бодрствовал. Он поджидал вечерний разговор. Оттачивал формулировки и вопросы. Сегодня его волновал самый главный вопрос...



Дороги детства

— Я помню себя с трёхлетнего возраста...

— А я вообще с двух лет.

Друзья соревновались за самые ранние воспоминания. А я понимал, что не помню себя в детстве... Не то, чтобы вообще не помню. Я не помню зиму. Помню только лето и тот момент, когда это лето детства закончилось.

Читать дальше...

История про клаббера-программиста, кинезиолога-кибернетика и писателя-инвестбанкира

— Мне надо самоопределиться! — стартовал с банальности наш собеседник. Мы с Илюхой испытали боль зубовную. Из глубин памяти поднимались тени бизнесменов, потерявших жизнь в попытках самоопределиться, а точнее — навесить на себя ярлык. Наш визави тем временем метал на стол имена великих:

— Нассим Талеб — это второй писатель после Николая Мохова (у Николая Мохова ЧСВ растёт будто курс биткойна на ажиотаже), Джон (ну конечно же Гриндер, сооснователь НЛП), Кастанеда (естественно собеседник практиковал тенсегрити)...

А дальше повесть он свою излагал. И повесть его опровергала теории многих уважаемых авторов, в том числе и упомянутых. Я б эту повесть пером записал, бумагу свернул б и в бутылку вложил, на яхте б в море вышел и закинул в воды глубокие. Но нет у меня яхты, нет и пера, посему читайте буквы электронные...

Читать дальше...

Травник

Крепкий стеллаж из тёмного дерева вмещал в себя тысячу книг. Черные толстые корешки томиков Кастанеды напирали на тоненькое сочинение Алистера Кроули. Верхние полки оккупировали справочники по травам. Рядом со стеллажом в пол комнаты врос большой письменный стол. На нём в ряд выстроились массивные шкатулки, в которых затаились амулеты, камни и другие удивительные вещи.

Читать дальше...

Как жулики читать меня научили

Писателем я хотел быть всегда. Толстая соседка, выпив дачного вина, поинтересовалась:

— Кем ты хочешь быть?

В семь лет мне этот вопрос уже казался глупым и пошлым. Хотя я знал на него ответ:

— Писателем.

Читать дальше...

Бразильеро

Пальцы дубели от холода. Рукавицы поверх перчаток, зимние сапоги... Все это не спасало от ветра сурового. Рядом ледовитый океан. Оттуда что ли дует?

— Бразильеро, ты чего отвлёкся? Подцепляй... — скомандовал бригадир. Он следил за тем, чтобы работники быстро развешивали сушиться рыбу.

Бразильеро с ненавистью посмотрел на треску. Треска, треска, треска... Тот, кто не жил в северной Европе не поймёт значение этой рыбы. Очень удивится, узнав, что во второй половине двадцатого века Исландия трижды готова была начать войну с Англией из-за трески.

Читать дальше...

Если не стоит или рецепт Магического секса

Влюбился я в семнадцать лет. Прямо сильно-сильно. Ну а кто в семнадцать лет не влюблялся? И вот у нас с прекрасной девушкой свидание, постепенно переходящее в горизонтальное положение. Естественно хотелось силу свою молодецкую показать, мощь свою сексуальную. А от всего волнения — натурально не встал. И девушка-бедняжка, старается, а все без толку. Поволновались мы вместе с ней минут пять-десять — лучше не стало.

Читать дальше...

Время отца

Вообще отец сыграл со мной злую шутку. Мы с ним редко общались, но всегда после разговора я пребывал в лёгкой задумчивости. А то и в не очень лёгкой. Так, в пять лет папа мне сказал: «Нельзя представить две вещи: вечность и бесконечность». Я всегда имел непокорный характер. И поэтому тут же сел воображать ту самую вечность и бесконечность. И пускать слюни.

Читать дальше...

Продолжая работу с сайтом, вы даете свое согласие на использование нами cookie-файлов. Они необходимы для оптимальной работы сайта и помогают сохранять ваши настройки.
Согласен