Loading...

Для просмотра всех материалов на сайте Вам необходимо зарегистрироваться.


Рассказы / 27.09.2019 / 3584

Under pressure

Николай Мохов, автор с Тёмной Стороны Бизнеса

Озарила Борю идея. Даже не так... Его озарила Идея. Десять лет он перебивался в мелком бизнесе городском. Компьютерный клуб был самым удачным предприятием. Тогда, правда, так не казалось. Проверки, взятки, хулиганьё... И всё же каждый вечер он разглаживал мятые купюры. И, пока никто не видел, даже нюхал их. Вдыхал запах денег. Бодрящий и немного быть может... осенний. Навевал лёгкую грусть.

Сумка на животе забивалась купюрами, а разбитая Тойота Камри девками. Их было много в университетском городке. Длинноногих с большими сиськами и коротконогих с крепкими задницами...

Эх, вчерашний секс не сладок. Он горький от понимания, что его сегодня нет. Поток денег от клуба иссыхал каждый год. На дворе 2007ой. И Боря искал лёгкие деньги только в одном месте — в стройке. Именно строители заколачивают бабки. Реальные бабки, которые превращаются в мощные Лэнд Круизеры. Из этих джипов смотрели на Борю пренебрежительно новые богатеи, как когда-то он глядел на водителей Жигулей.

Выяснилось, что стройка состоит из сотен процессов, которые образуют клубок, а не узел — мечом не разрубить

Однако Боря понимал про себя чётко: стройка — это грязь и скука. Строителем он быть не хотел. Он не хотел ездить на джипе. Он хотел свысока смотреть на тех, кто в джипах.

— Мы построим коттеджный посёлок. Стоимость строительства одного коттеджа — 4 миллиона рублей, продавать будем за восемь. Посёлок мы построим за год... Короче говоря, на вложенные 40 миллионов мы получим 80, — Боря постарался донести мысль собеседнику как можно яснее.

Собеседник сидел в ресторане в спортивном костюме. Давид, а именно так звали собеседника, не замечал смены 90ых, к которым придумывалось так много эпитетов, на односложно гламурные нулевые. Для него жизнь проходила также, как и пятнадцать лет назад. Именно тогда спортивного студента приметил Академик.

Хитроумие и воля Академика закалялись в смертельных и медленных битвах в АН СССР. Битвы в советах учёных приучали к терпению, развивали внимательность и осторожность. И Академик в рыночной экономике капитализировал все эти качества. Давид же возглавил спортивный кружок при Академике. Крепкие парни усиливали интеллектуальную мощь учёного. Подкрепляли его почетный статус. Так они вместе и отжали недвигу в студгородке, не сели в начале нулевых, когда выкашивали по всей стране ОПГ и теперь делили сладкие плоды трудов многолетних.

Однако как и прежде Академик мог Давиду позвонить и попросить «с ребятами сопроводить на встречу». Или «поговорить с хулиганом, что к внучке ходит». Ну и конечно же верный ученик решал все вопросы с арендаторами недвижимости. Не будет же Академик деньги трясти с жуликов. И вот сегодня арендатор пришёл с Темой. Звучат вкусные цифры.

— Давай сюда свои бумажки. Изучим, — буркнул Давид.

***

Для Бори все завертелось стремительно.



Спартакиада зубника. Или жизнь Спартака

— Раньше же я как волчара бегал! Ни одной юбки не пропускал. А сейчас?.. — говорит Спартак — крепкий мужчина шестидесяти лет.

— Компьютер завис — рентген не могу сделать. Пойдём покурим, — Спартак — стоматолог мечты. Он и посередине лечения может предложить перекур на своём балкончике — путь к которому через коридорчик с стеллажом. На полках советские книжки о стоматологии с новомодными журналами...

Читать дальше...

История про клаббера-программиста, кинезиолога-кибернетика и писателя-инвестбанкира

— Мне надо самоопределиться! — стартовал с банальности наш собеседник. Мы с Илюхой испытали боль зубовную. Из глубин памяти поднимались тени бизнесменов, потерявших жизнь в попытках самоопределиться, а точнее — навесить на себя ярлык. Наш визави тем временем метал на стол имена великих:

— Нассим Талеб — это второй писатель после Николая Мохова (у Николая Мохова ЧСВ растёт будто курс биткойна на ажиотаже), Джон (ну конечно же Гриндер, сооснователь НЛП), Кастанеда (естественно собеседник практиковал тенсегрити)...

А дальше повесть он свою излагал. И повесть его опровергала теории многих уважаемых авторов, в том числе и упомянутых. Я б эту повесть пером записал, бумагу свернул б и в бутылку вложил, на яхте б в море вышел и закинул в воды глубокие. Но нет у меня яхты, нет и пера, посему читайте буквы электронные...

Читать дальше...

Майбах, воскресай!

Светловолосый мужчина сгорбился у подъезда. Он жадно втягивал дым сигареты. Почти всасывал её. «Перед смертью не накуришься», — улыбнулся собственной мысли. Взгляд зацепился за молодого парня на новеньком Майбахе. Тот буквально гарцевал на своём Мерседесе. Хотел впечатлить публику у входа в модный французский ресторан.

Читать дальше...

Как жулики читать меня научили

Писателем я хотел быть всегда. Толстая соседка, выпив дачного вина, поинтересовалась:

— Кем ты хочешь быть?

В семь лет мне этот вопрос уже казался глупым и пошлым. Хотя я знал на него ответ:

— Писателем.

Читать дальше...

Бразильеро

Пальцы дубели от холода. Рукавицы поверх перчаток, зимние сапоги... Все это не спасало от ветра сурового. Рядом ледовитый океан. Оттуда что ли дует?

— Бразильеро, ты чего отвлёкся? Подцепляй... — скомандовал бригадир. Он следил за тем, чтобы работники быстро развешивали сушиться рыбу.

Бразильеро с ненавистью посмотрел на треску. Треска, треска, треска... Тот, кто не жил в северной Европе не поймёт значение этой рыбы. Очень удивится, узнав, что во второй половине двадцатого века Исландия трижды готова была начать войну с Англией из-за трески.

Читать дальше...

Если не стоит или рецепт Магического секса

Влюбился я в семнадцать лет. Прямо сильно-сильно. Ну а кто в семнадцать лет не влюблялся? И вот у нас с прекрасной девушкой свидание, постепенно переходящее в горизонтальное положение. Естественно хотелось силу свою молодецкую показать, мощь свою сексуальную. А от всего волнения — натурально не встал. И девушка-бедняжка, старается, а все без толку. Поволновались мы вместе с ней минут пять-десять — лучше не стало.

Читать дальше...

Время отца

Вообще отец сыграл со мной злую шутку. Мы с ним редко общались, но всегда после разговора я пребывал в лёгкой задумчивости. А то и в не очень лёгкой. Так, в пять лет папа мне сказал: «Нельзя представить две вещи: вечность и бесконечность». Я всегда имел непокорный характер. И поэтому тут же сел воображать ту самую вечность и бесконечность. И пускать слюни.

Читать дальше...

Продолжая работу с сайтом, вы даете свое согласие на использование нами cookie-файлов. Они необходимы для оптимальной работы сайта и помогают сохранять ваши настройки.
Согласен