Loading...

Приветствуем вас на Тёмной Стороне! Здесь исследуют вопросы, которые не принято задавать. Ещё полторы сотни лет назад, для входа к нам пришлось бы принести клятву на крови. Сегодня достаточно зарегистрироваться.


Жизнь / 31.07.2019 / 1922

Хлоп! Хлоп! Бамс!

Николай Мохов, автор с Тёмной Стороны Бизнеса

Скинхед получил в лоб ногой от моего друга Дани. Я увидел это кино на скорости 0.1Х. Отпечатки от кед медленно проявлялись на коже скина и также медленно скин вываливался из маршрутки. Фильм ускорился. Пассажир спереди захлопнул дверь, водитель рванул.

Я не боялся драться со своими. Чужаки же пугали меня

Мы ехали с маевки. Давняя традиция в универе. В начале мая проходила интернациональная неделя. Тут тебе и какие-то мероприятия для ученых, и самодеятельный театр. В конце самое главное. Рок-концерт и пьянка. Концерт проходил на площадке у входа в универ, а напротив этой площадки — деревья и кусты. А также дорожка к торговому центру, где можно затариться пивом. Во время концерта все терялись.

— Даня, это ты? — я с фонариком пытаюсь разглядеть парня в кустах.

— Ааах, — это не Даня, понимаю я. Это какой-то парень с девочкой под кустами развлекается.

— Саныч, это ты? — я свечу в спину долговязому парню. Он раскачивается и ссыт на дерево. Нет, это не Саныч.

— Ау-ау дождь... Опять... Всю ночь... — доносится со сцены местная рок-группа. Этот хит на маевке они исполняют больше десяти лет. Пройдёт ещё десять и солист умрет. Знакомый скульптор увековечит его в уродливом, но незаметном памятнике, что будет стоять напротив стеклянного сетевого кафе. Так вот заканчивается романтика...

Наконец-то я столкнулся с Даней и Санычем. Мы загрузились пивом и пошли искать девчонок.

— Я видел твою Юлю с каким-то парнем, — сказал мне друг по дороге. Ревность мощно вдарила в голову. Не могу говорить, хочется бить. И я иду искать свою девушку или уже не свою? Я нахожу её. Она воркует с каким-то парнишкой. Ага, знакомое лицо. Я встаю рядом. От злости меня трясёт. Знаю это состояние. Ещё немножко и мысли исчезнут и я начну бить. Мысли куда-то уходят из головы, охватывает звериная ярость.

Юля обнимает меня:

— Представляешь, я тут с Васей столкнулась, — щебечет Юля. Она пробирается своей маленькой ручкой под куртку и успокаивающе поглаживает меня по спине. Я смотрю в глаза парню, он отворачивается. Драки не будет. Фиксирую победу поцелуем. Громким, пошлым, слюнявым поцелуем напоказ. Чтобы Вася видел и завидовал.

— Поехали домой! — командую я. И мы пробираемся сквозь пьяную вакханалию к остановке. Толпа штурмует последние маршрутки. Наконец мы внутри. У каждого парня на коленях по девочке. Это для компактности. Иначе не уехать всем. Юля сопит мне в шею. В тепле начинаю дремать. Представляю как мы доберёмся до дома, стащу с неё джинсы...

— Гыгы, смотри, Серый, волосатик! — белобрысый амбал указывает на Даню.

— А я его знаю. Он в газетенке «Студенческий город» про рэперов пишет. Да, чмошник, это же ты — Даня Долгополов?

Подтяжки, в тяжелых ботинках белые шнурки. Скинхедов в городе было не так уж много. Их заочно побаивались, хотя некоторые горожане и не видели их нигде кроме новостей про Москву. В отсветах придорожных фонарей я разглядываю лица. Знакомые или нет? Была у меня пара пьянок со скинами... Хотя чем мне это поможет? Эти двое явно не в себе. Остальные пассажиры старательно делают вид, что спят. И я к своему стыду тоже. От Саныча поддержки нет. Он когда напивается — приходит в полную небоеготовность.

По телу разливается страх. Страх непонимания — что делать. От страха слабеет тело...

У каждого парня есть героическая история. Как кому-то и когда-то он навалял люлей. Но их парни помнят не так ярко, как неудачи. Неудачу ярче помнишь. Её-то ты с собою носишь молча.

У меня была своя коллекция трусливых историй. В третьем классе я дрался постоянно. После школы мы вываливались с одноклассниками в мороз и начинали лупить друг друга. В пятом собралась толпа из параллельных классов и наблюдала как мы бьемся с Вовкой. Поспорили — кто кому наваляет. Но это были дружеские потасовки. Я не боялся драться после того, как поломал руку. Я не боялся драться после того, как пришёл домой в крови и синяках. Но я не боялся драться со своими. Чужаки же пугали меня.

И я презирал себя за этот страх. На даче смастерил из старых джинс грушу. Набил её песком. И отрабатывал удары. Отмечал каждую тысячу. На костяшках рук не осталось кожи, только запекшаяся кровь. И все равно боялся. В конфликте организм неуправляем. Временами мозг вырубался. И я бил. Это были редкие и приятные моменты. Чаще тело слабело.

Я возвращался домой и снова отрабатывал удары, подтягивался, отжимался. С собой всегда два перочинных ножа. Утяжелить удар. Но вот опять столкновение с чужаком. И неизвестно — как поведёт себя тело.

Мозг требовал доказательства собственной смелости. Плевать было — кто победит в драке. Важнее — одолею ли я страх? В шестнадцать я ездил на стрелки, мы могли с прохожих стрясти денег, пить водку в подъездах. Бейсбольная бита, клинок — лучшие подарки на день рождения. Но в школе несколько человек были для меня жупелом. У них была репутация полных отморозков. И я их боялся. Боялся, потому что тело слабело при виде этих трёх хищников.

В семнадцать я превратился в настоящего отморозка. Поймал наконец-то нужную волну. Как-то напугал толпу гопников мощным криком:

Николай Мохов, автор с Тёмной Стороны Бизнеса
Автор в - Facebook
Автор в - VK



Лекарство от рутины

— И ничего интересного в жизни не происходит. Всё хорошо, но скучно. Рутина заела... Думаю, может стройкой заняться? — говорит знакомый айтишник.

Он делал бизнес-карьеру лет десять с лишним. Вышел на приличный заработок. Десятка евро на руки. Иногда сильно больше, реже — меньше. На сытую жизнь в столице хватает. Но хочется-то стать миллионером! И в этот момент ему отчётливо видится: на другом берегу ягода-то точно слаще.

Читать дальше...

Пайка за страдания. Плата за свободу

Недавно мой друг стал блогером. Разменял в полтинник карьеру топ-менеджера на нечто странное... Но то, что доставляет удовольствие. И только одна вещь вызывает у него сомнения:

— Как-то это всё... Мне кажется порой, что я занимаюсь чем-то несерьезным. Какие-то посты, какая-то реклама... Вроде раньше, когда в офис ходил, тоже всякой херней занимался. Мы там вечно готовили какие-то никому не нужные презентации. И толка от нашей работы не было никакой. Всю работаю делают подрядчики, в компании всё на них давным-давно спихнули. А ещё эти тренинги дебильные... Грамоты, которые нам выдавали словно школьникам на всяких тимбилдингах. Хрень полнейшая. Но почему-то там возникало ощущение, что это вроде как солидное дело...

Читать дальше...

Волшебная игрушка

Чем аристократы отличались от мещан? В девятнадцатом веке борьба целая началась за это дело. Нувориши стали появляться во всех стран. Разбогатеет какой-нибудь Вася и заявится в приличное место пугать окружающих неприличным поведением. Аристократия придумала клубы. Не спасло. Пошли дальше...

Читать дальше...

Учиться писать: История

— Ты у меня опять историю украл! Я ничего тебе рассказывать не буду! Ничего! Что ты смеёшься, вот что ты смеёшься! Вот послушай, у меня есть одна подружка... Только пообещай — ты об этом писать не будешь. Вот поклянись мне. Ни слова не напишешь!

Читать дальше...

Бразильеро

Пальцы дубели от холода. Рукавицы поверх перчаток, зимние сапоги... Все это не спасало от ветра сурового. Рядом ледовитый океан. Оттуда что ли дует?

— Бразильеро, ты чего отвлёкся? Подцепляй... — скомандовал бригадир. Он следил за тем, чтобы работники быстро развешивали сушиться рыбу.

Бразильеро с ненавистью посмотрел на треску. Треска, треска, треска... Тот, кто не жил в северной Европе не поймёт значение этой рыбы. Очень удивится, узнав, что во второй половине двадцатого века Исландия трижды готова была начать войну с Англией из-за трески.

Читать дальше...

Если не стоит или рецепт Магического секса

Влюбился я в семнадцать лет. Прямо сильно-сильно. Ну а кто в семнадцать лет не влюблялся? И вот у нас с прекрасной девушкой свидание, постепенно переходящее в горизонтальное положение. Естественно хотелось силу свою молодецкую показать, мощь свою сексуальную. А от всего волнения — натурально не встал. И девушка-бедняжка, старается, а все без толку. Поволновались мы вместе с ней минут пять-десять — лучше не стало.

Читать дальше...

Время отца

Вообще отец сыграл со мной злую шутку. Мы с ним редко общались, но всегда после разговора я пребывал в лёгкой задумчивости. А то и в не очень лёгкой. Так, в пять лет папа мне сказал: «Нельзя представить две вещи: вечность и бесконечность». Я всегда имел непокорный характер. И поэтому тут же сел воображать ту самую вечность и бесконечность. И пускать слюни.

Читать дальше...

Продолжая работу с сайтом, вы даете свое согласие на использование нами cookie-файлов. Они необходимы для оптимальной работы сайта и помогают сохранять ваши настройки.
Согласен